Про Солженицына
Наверное, можно поместить к себе, наверное, не нарушаю ничьих прав. Взял отсюда:
СУКА ТЫ ПОЗОРНАЯ
(Рассказ о том, как бывшие колымские зеки обсуждали "Архипелаг ГУЛАГ" А.И. Солженицына)
В.К. АЛМАЗОВ
ЗНАТОКИ
Это случилось в 1978 или 1979 г. в санатории-грязелечебнице "Талая", расположенном примерно в 150 км от Магадана. Прибыл я туда из чукотского городка Певек, где работал и жил с 1960 г. Больные знакомились и сходились для времяпрепровождения в столовой, где за каждым было закреплено место за столом. Дня за четыре до окончания моего курса лечения за нашим столом появился "новенький" - Михаил Романов. Он-то и затеял это обсуждение. Но сначала коротко о его участниках.
Старшего по возрасту звали Семен Никифорович - так его все величали, фамилия его в памяти не сохранилась. Он - "ровесник Октября", поэтому был уже на пенсии. Но продолжал работать ночным механиком в большом автохозяйстве. На Колыму его привезли в 1939 г. Освободился в 1948 г. Следующим по возрасту был Иван Назаров, 1922 г. рождения. На Колыму был привезен в 1947 г. Освободился в 1954 г. Работал "наладчиком пилорамы". Третьий - Миша Романов, мой ровесник, 1927 г. рождения. Привезен на Колыму в 1948 г. Освободился в 1956 г. Работал бульдозеристом в дорожном управлении. Четвертым был я, попавший в эти края добровольно, по вербовке. Поскольку я 20 лет прожил среди бывших зеков, они посчитали меня полноправным участником обсуждения.
Кто за что был осужден - не знаю. Об этом не принято было говорить. Но было видно, что все трое не блатари, не рецидивисты. По лагерной иерархии, это были "мужики". Каждому из них судьбой предназначено было однажды "получить срок" и, отбыв его, добровольно прижиться на Колыме. Ни один из них высшего образования не имел, но были довольно начитаны, особенно Романов: у него в руках все время были газета, журнал или книга. В общем, это были обычные советские граждане и даже лагерных словечек и выражений почти не употребляли.
Накануне моего отъезда, во время ужина Романов рассказал следующее: "Я только что из отпуска, который провел в Москве у родственников. Мой племянник Коля, студент педагогического института, дал мне почитать подпольное издание книги Солженицына "Архипелаг ГУЛАГ". Я прочитал и, возвращая книгу, сказал Коле, что тут много небылиц и вранья. Коля задумался, а потом спросил, не соглашусь ли я обсудить эту книгу с бывшими зеками? С теми, кто находился в лагерях одновременно с Солженицыным. "Зачем?" - спросил я. Коля ответил, что в его компании по поводу этой книги идут споры, спорят чуть ли не до драки. И если он представит товарищам суждение бывалых людей, то это поможет им прийти к единому мнению. Книга была чужая, поэтому Коля выписал в тетрадь все, что я в ней отметил". Тут Романов показал тетрадь и спросил: не согласятся ли его новые знакомые удовлетворить просьбу его любимого племянника? Все согласились.
ЖЕРТВЫ ЛАГЕРЕЙ
После ужина мы собрались у Романова.
- Начну, - сказал он, - с двух событий, которые журналисты называют "жареными фактами". Хотя первое событие правильнее было бы назвать фактом мороженым. Вот эти события: "Рассказывают, что в декабре 1928 г. на Красной Горке (Карелия) заключенных в наказание (не выполнили урок) оставили ночевать в лесу и 150 человек замерзли насмерть. Это обычный соловецкий прием, тут не усумнишься. Труднее поверить другому рассказу, что на Кемь-Ухтинском тракте близ местечка Кут в феврале 1929 г. роту заключенных, около 100 человек, за невыполнение нормы загнали на костер, и они сгорели". [1]
Едва Романов умолк, Семен Никифорович воскликнул:
- Параша!.. Да нет!.. Чистый свист! - и вопросительно посмотрел на Назарова. Тот кивнул:
- Ага! Лагерный фольклор в чистом виде.
(На колымском лагерном жаргоне "параша" означает недостоверный слух. А "свист" - преднамеренное вранье). И все замолчали... Романов обвел всех взглядом и сказал:
- Ребята, все так. Но, Семен Никифорович, вдруг какой-нибудь лох, не нюхавший лагерной жизни, спросит, почему свист. Разве в Соловецких лагерях такого не могло быть? Что бы вы ему ответили?
Семен Никифорович немного подумал и ответил так:
- Дело не в том, Соловецкий это лагерь или Колымский. А в том, что огня боятся не только дикие звери, но и человек. Ведь сколько было случаев, когда при пожаре люди выпрыгивали из верхних этажей дома и разбивались насмерть, лишь бы не сгореть заживо. А тут я должен поверить, что несколько паршивых вертухаев (конвойных) сумели загнать в костер сотню зеков?! Да самый зачуханный зек-доходяга, предпочтет быть застреленным, но в огонь не прыгнет. Да что говорить! Если бы вертухаи, со своими пятизарядными пукалками (ведь автоматов тогда не было), затеяли с зеками игру с прыжками в костер, то сами бы в костре и оказались. Короче, этот "жареный факт" - неумная выдумка Солженицына. Теперь о "мороженом факте". Здесь непонятно, что значит "оставили в лесу"? Что, охрана ушла ночевать в казарму?.. Так это же голубая мечта зеков! Особенно блатных - они бы моментально оказались в ближайшем поселке. И так стали бы "замерзать", что жителям поселка небо с овчинку показалось. Ну а если охрана осталась, то она, конечно, развела бы костры для собственного обогрева... И тут такое "кино" получается: в лесу горит несколько костров, образуя большой круг. У каждого круга полторы сотни здоровенных мужиков с топорами и пилами в руках спокойно и молча замерзают. Насмерть замерзают!.. Миша! Вопрос на засыпку: сколько времени может продолжаться такое "кино"?
- Ясно, - сказал Романов. - Поверить в такое "кино" может только книжный червь, никогда не видевший не только зеков-лесорубов, но и обыкновенного леса. Согласимся, что оба "жареных факта", по сути своей, - бред сивой кобылы.
Все согласно кивнули головами.
- Я, - заговорил Назаров, - уже "усумнился" в честности Солженицына. Ведь как бывший зек он не может не понимать, что суть этих сказок никак не вяжется с распорядком жизни ГУЛАГа. Имея десятилетний опыт лагерной жизни, он, конечно, знает, что смертников в лагеря не везут. А приводят приговор в исполнение в других местах. Он, конечно, знает, что любой лагпункт - это не только место, где зеки "тянут срок", а еще и хозяйственная единица со своим планом работ. Т.е. лагпункт - это производственный объект, где зеки - работники, а начальство - управляющие производством. И если где-то "горит план", то лагерное начальство может иногда удлинить рабочий день зеков. Такое нарушение режима ГУЛАГа часто и случалось. Но чтобы своих работников уничтожать ротами - это дурь, за которую само начальство непременно было бы жестоко наказано. Вплоть до расстрела. Ведь в сталинские времена дисциплину спрашивали не только с рядовых граждан, с начальства спрос был еще строже. И если, зная все это, Солженицын вставляет в свою книгу небылицы, то ясно, что эта книга написана не для того, чтобы рассказать правду о жизни ГУЛАГа. А для чего - я еще не понял. Так что давай продолжим.
- Продолжим, - сказал Романов. - Вот еще одна страшилка: "Осенью 1941 г. Печерлаг (железнодорожный) имел списочный состав 50 тыс., весной - 10 тыс. За это время никуда не отправлялось ни одного этапа - куда же делись 40 тыс.?" [2].
Вот такая страшная загадка, - закончил Романов. Все задумались...
- Не пойму юмора, - нарушил молчание Семен Никифорович. - Зачем читателю загадки загадывать? Рассказал бы сам, что там стряслось...
И вопросительно посмотрел на Романова.
- Тут, видимо, имеет место литературный прием, при котором читателю как бы говорят: дело настолько простое, что любой лох сам сообразит, что к чему. Дескать, комментарии из...
- Стоп! Дошло, - воскликнул Семен Никифорович. - Здесь "тонкий намек на толстые обстоятельства". Дескать, раз лагерь железнодорожный, то 40 тыс. зеков за одну зиму были угроблены на строительстве дороги. Т.е. косточки 40 тыс. зеков покоятся под шпалами построенной дороги. Это я должен сообразить, и в это должен поверить?
- Похоже, что так, - ответил Романов.
- Здорово! Это сколько же получается в сутки? 40 тыс. за 6-7 месяцев - значит больше 6 тыс. в месяц, и значит больше 200 душ (две роты!) в сутки... Ай да Александр Исаич! Ай да сукин сын! Да он же Гитлера... тьфу... Геббельса переплюнул по вранью. Помните? Геббельс в 1943 г. заявил на весь мир, что в 1941 г. большевики расстреляли 10 тыс. пленных поляков, которых, на самом деле сами же и угробили. Но с фашистами все ясно. Стараясь спасти свою шкуру, они этим враньем пытались поссорить СССР с союзниками. А чего ради старается Солженицын? Ведь 2 сотни загубленных душ в сутки, рекорд...
- Постой! - перебил его Романов. Рекорды еще впереди. Ты лучше скажи, почему не веришь, какие у тебя доказательства?
- Ну прямых доказательств у меня нету. А серьезные соображения есть. И вот какие. Большая смертность в лагерях бывала только от недоедания. Но не такая большая! Здесь разговор о зиме 41 года. И я свидетельствую: в первую военную зиму в лагерях было еще нормальное питание. Это, во-первых. Во-вторых. Печерлаг, конечно, строил железную дорогу на Воркуту - больше там некуда строить. Во время войны это была задача особой важности. Значит и спрос с начальства лагеря был особо строгий. А в таких случаях начальство старается выхлопотать для своих работников дополнительное питание. И там оно наверняка было. Значит и говорить о голоде на этой стройке - заведомо врать. И последнее. Смертность в 200 душ в сутки никакой секретностью не скроешь. И не у нас, так за бугром печать об этом сообщила бы. А в лагерях о таких сообщениях обязательно и быстро узнавали. Это я тоже свидетельствую. Но я никогда и ничего о высокой смертности в Печерлаге не слыхал. У меня все.
Романов вопросительно посмотрел на Назарова.
- Я, кажется, знаю разгадку, - сказал он. - На Колыму я попал с Воркутлага, где пробыл 2 года. Так вот, теперь вспомнил: многие старожилы говорили, что в Воркутлаг попали после окончания строительства железной дороги, а раньше числились за Печерлагом. Поэтому они никуда не этапировались. Вот и все.
- Логично, - сказал Романов. - Сперва гуртом строили дорогу. Потом большую часть рабсилы кинули на строительство шахт. Ведь шахта - это не просто дырка в земле, и на поверхности нужно много чего понастроить, чтобы уголек "пошел на-гора". А стране уголек стал ой как нужен. Ведь тогда Донбасс-то у Гитлера оказался. В общем, Солженицын здесь явно схимичил, сотворив из цифр страшилку. Ну да ладно, продолжим.
ЖЕРТВЫ ГОРОДОВ
Вот еще одна цифровая загадка: "Считается, что четверть Ленинграда была посажена в 1934-1935 гг. Эту оценку пусть опровергнет тот, кто владеет точной цифрой и даст ее" [3]. Ваше слово, Семен Никифорович.
- Ну, здесь говорится о тех, кто был взят по "делу Кирова". Их действительно было много больше, чем могло быть виновато в смерти Кирова. Просто под шумок начали сажать троцкистов. Но четверть Ленинграда, конечно, - нахальный перебор. А точнее пусть попробует сказать наш друг - Питерский Пролетарий (так Семен Никифорович иногда шутливо величал меня). Ты ведь тогда был там.
Пришлось говорить мне.
Тогда мне было 7 лет. И точно помню только траурные гудки. С одной стороны слышались гудки завода "Большевик", а с другой - гудки паровозов со станции "Сортировочная". Так что, строго говоря, ни очевидцем, ни свидетелем, я быть не могу. Но тоже считаю, что названное Солженицыным количество арестованных фантастически завышено. Только здесь фантастика не научная, а прохиндейская. Что Солженицын здесь темнит, видно хотя бы из того, что требует для опровержения точную цифру (зная, что читателю ее негде взять), а сам называет дробное число - четверть. Поэтому проясним дело, посмотрим, что значит в целых числах "четверть Ленинграда". В то время в городе проживало примерно 2 млн. человек. Значит, "четверть" - это 500 тыс.! По-моему, это настолько прохиндейская цифра, что ничего больше доказывать не нужно.
- Нужно! - убежденно сказал Романов. - Мы же имеем дело с Нобелевским лауреатом...
- Ну ладно, - согласился я. - Вы знаете лучше меня, что большинство зеков - мужчины. А мужчины везде составляют половину населения. Значит, в то время мужское население Ленинграда было равно 1 млн. Но ведь не все население мужского пола можно арестовать - есть грудные младенцы, дети и престарелые люди. И если я скажу, что таких было 250 тыс., то дам большую фору Солженицыну - их, конечно, было больше. Но пусть будет так. Остается 750 тыс. мужчин активного возраста, из которых Солженицын забрал 500 тыс. А для города это значит вот что: в то время везде работали в основном мужчины, а женщины были домохозяйками. А какое предприятие сможет продолжить работу, если из каждых трех работников лишится двух? Да весь город встанет! Но этого же не было.
И еще. Хотя мне и было тогда 7 лет, но могу твердо свидетельствовать: ни мой отец и никто из отцов моих знакомых сверстников арестован не был. А при таком раскладе, какой предлагает Солженицын, арестованных у нас во дворе было бы много. А их вообще не было. У меня все.
- Я, пожалуй, добавлю вот что, - сказал Романов. - Случаи массовых арестов Солженицын называет "потоками, вливающимися в ГУЛАГ". И самым мощным потоком он называет аресты 37-38 гг. Так вот. Если учесть, что в 34-35 гг. троцкистов сажали не меньше, чем на 10 лет, то ясно: к 38-му г. никто из них не вернулся. И в "большой поток" из Ленинграда брать было просто некого...
- А в 41-ом - вмешался Назаров, - в армию призывать было бы некого. А я где-то читал, что тогда Ленинград дал фронту около 100 тыс. одних только ополченцев. В общем, ясно: с посадкой "четверти Ленинграда" Солженицын опять переплюнул господина Геббельса.
Посмеялись.
- Эт-точно! - воскликнул Семен Никифорович. - Любители потолковать о "жертвах сталинских репрессий" любят вести счет на миллионы и не меньше. К этому случаю мне вспомнился один недавний разговор. Есть у нас в поселке один пенсионер, краевед-любитель. Интересный мужик. Зовут его Василий Иваныч, а потому и кликуха у него - "Чапай". Хотя фамилия у него тоже исключительно редкая - Петров. На Колыму он прибыл на 3 года раньше меня. И не так, как я, а по комсомольской путевке. В 1942-м добровольно ушел на фронт. После войны вернулся сюда, к семье. Всю жизнь шоферил. Он частенько заходит в нашу гаражную биллиардную - любит шары погонять. И вот как-то при мне подходит к нему один молодой шоферишка и говорит: "Василий Иваныч, скажите честно, страшно было жить здесь в сталинские времена?" Василий Иваныч посмотрел на него удивленно и сам спрашивает: "Ты о каких страхах толкуешь?"
"Ну, как же, - отвечает шоферишка, - сам слыхал по "Голосу Америки". Здесь в те годы угробили несколько миллионов зеков. Больше всего полегло их на строительстве Колымской трассы..."
"Ясно, - сказал Василий Иваныч. - А теперь слушай внимательно. Чтобы где-то угробить миллионы людей, нужно чтобы они там были. Ну хотя бы короткое время - иначе гробить будет некого. Так или нет?"
"Логично" - сказал шоферишка.
"А теперь, логик, слушай еще внимательнее, - сказал Василий Иваныч и, повернувшись ко мне, заговорил. - Семен, мы с тобой точно знаем, а наш логик наверно, догадывается, что сейчас на Колыме народу живет много больше, чем в сталинские времена. Но насколько больше? А?"
"Думаю, что раза в 3, а, пожалуй, и в 4" - ответил я.
"Так! - сказал Василий Иваныч, и, повернулся к шоферишке. - По последнему статистическому отчету (они ежедневно печатаются в "Магаданской правде"), сейчас на Колыме (вместе с Чукоткой) проживает около полумиллиона человек. Значит, в сталинские времена здесь проживало, самое большее, около 150 тыс. душ... Как тебе эта новость?"
"Здорово! - сказал шоферишка. - Никогда бы не подумал, что радиостанция такой солидной страны могла так паскудно врать..."
"Ну так знай, - назидательно сказал Василий Иваныч, - на этой радиостанции трудятся такие ушлые ребята, которые запросто делают из мухи слона. И начинают торговать слоновой костью. Берут недорого - только уши развесь шире..."
ЗА ЧТО И СКОЛЬКО
- Хороший рассказ. А главное к месту, - сказал Романов. И спросил меня: - Ты, кажется, хотел рассказать что-то про знакомого тебе "врага народа"?
- Да не моего знакомого, а отца одного из моих знакомых пацанов посадили летом 38-го за антисоветские анекдоты. Дали ему 3 года. А отсидел только 2 - досрочно освободили. Но вместе с семьей выслали за 101 км, кажется, в Тихвин.
- Ты точно знаешь, что за анекдот дали 3 года? - спросил Романов. - А то у Солженицына другие сведения: за анекдот - 10 и более лет; за прогул или опоздание на работу - от 5 до 10 лет; за колоски, собранные на убранном колхозном поле, - 10 лет. Что ты на это скажешь?
- За анекдоты 3 года - это я знаю точно. А насчет наказаний за опоздания и прогулы - твой лауреат врет, как сивый мерин. Я сам имел две судимости по этому указу, о чем есть соответствующие записи в трудовой книжке...
- Ай да Пролетарий!.. Ай да шустряк!.. Не ожидал!.. - съязвил Семен Никифорович.
- Ну, ладно, ладно! - отозвался Романов. - Дай человеку исповедаться...
Пришлось исповедаться.
- Кончилась война. Жить стало полегче. И стал я получки отмечать выпивкой. А ведь у пацанов где выпивка, там и приключения. В общем, за два опоздания - 25 и 30 минут отделался выговорами. А когда опоздал на полтора часа, получил 3-15: с меня 3 месяца высчитывали по 15% заработка. Только рассчитался - снова попал. Теперь уже на 4-20. Ну а третий раз меня ожидало бы наказание 6-25. Но "миновала меня чаша сия". Понял, что работа - дело святое. Конечно, тогда мне казалось, что наказания чересчур строгие - ведь война уже кончилась. Но старшие товарищи утешили меня тем, что, дескать, у капиталистов дисциплина еще строже и наказания горше: чуть что - увольнение. И становись в очередь на бирже труда. А когда подойдет очередь снова получить работу - неизвестно... А случаи, когда человек получал тюремный срок за прогулы, мне неизвестны. Слыхал, что за "самовольный уход с производства" можно получить год-полтора тюрьмы. Но ни одного такого факта я не знаю. Теперь о "колосках". Я слыхал, что за "кражу сельхозпродукции" с полей можно "получить срок", размер которого зависит от количества украденного. Но это говорится о полях неубранных. А собирать остатки картошки с убранных полей я сам ходил несколько раз. И уверен - арестовывать людей за сбор колосков с убранного колхозного поля - бред сивой кобылы. И если кто из вас встречал людей, посаженных за "колоски", пусть скажет.
- Я знаю 2 похожих случая, - сказал Назаров. - Это было в Воркуте в 1947 г. Два 17-летних пацана получили по 3 года каждый. Один попался с 15-ю кг молодой картошки, да дома обнаружили еще 90 кг. Второй - с 8-ю кг колосков, да дома оказалось еще 40 кг. И тот и другой промышляли, конечно же, на неубранных полях. А такая кража и в Африке кража. Сбор же остатков с убранных полей нигде в мире кражей не считался. И соврал тут Солженицын затем, чтобы лишний раз лягнуть Советскую власть...
- А может быть, у него было другое соображение, - вмешался Семен Никифорович, - ну как у того журналиста, который, узнав, что собака укусила человека, написал репортаж о том, как человек покусал собаку...
ОТ БЕЛОМОРА И ДАЛЬШЕ
- Ну хватит, хватит, - прервал общий смех Романов. И добавил ворчливо: - Совсем задолбали бедного лауреата... - Потом, посмотрев на Семена Никифоровича, заговорил:
- Ты давеча пропажу 40-а тыс. зеков за одну зиму назвал рекордом. А это не так. Настоящий рекорд, по Солженицыну, был на строительстве Беломорканала. Слушай: "Говорят, что в первую зиму, с 31-го на 32-й год 100 тыс. и вымерло - столько, сколько постоянно было на канале. Отчего же не поверить? Скорей даже эта цифра преуменьшенная: в сходных условиях в лагерях военных лет смертность в 1% в день была заурядна, известна всем. Так что на Беломоре 100 тыс. могло вымереть за 3 месяца с небольшим. А тут и другая зима, да между ними же. Без натяжки можно предположить, что и 300 тыс. вымерло" [4]. Услышанное так всех удивило, что мы растерянно молчали...
- Меня вот что удивляет - снова заговорил Романов. - Все мы знаем, что на Колыму зеков привозили только раз в году - в навигацию. Знаем, что здесь "9 месяцев зима - остальное лето". Значит, по раскладке Солженицына, все местные лагеря каждую военную зиму должны были троекратно вымирать. А что мы видим на деле? В собаку кинь, а попадешь в бывшего зека, всю войну мотавшего срок здесь, на Колыме. Семен Никифорович, откуда такая живучесть? Назло Солженицыну?
- Не ерничай, не тот случай - хмуро оборвал Романова Семен Никифорович. Потом, покачав головой, заговорил, - 300 тыс. мертвых душ на Беломоре?! Это такой подлый свист, что и опровергать не хочется... Я, правда, там не был - срок получил в 1937 г. Но ведь и этот свистун там не был! От кого же он слыхал эту парашу насчет 300 тыс.? Я о Беломоре слыхал от блатарей-рецидивистов. Таких, которые на волю выходят только затем, чтобы немного покуролесить и снова сесть. И для которых любая власть плоха. Так вот, о Беломоре они все говорил, что жизнь там была - сплошная лафа! Ведь Советская власть именно там впервые испробовала "перековку", т.е. перевоспитание уголовников методом особого вознаграждения за честный труд. Там впервые ввели дополнительное и более качественное питание за перевыполнение нормы выработки. А главное, ввели "зачеты" - за один день хорошей работы засчитывались 2, а то и 3 дня срока заключения. Конечно, блатари тут же научились добывать туфтовые проценты выработки и досрочно освобождались. О голоде и речи не было. От чего же могли умирать люди? От болезней? Так на эту стройку больных и инвалидов не привозили. Это говорили все. В общем, Солженицын свои 300 тыс. мертвых душ из пальца высосал. Больше им неоткуда взяться, ибо такую муру никто рассказать ему не мог. Все.
В разговор вступил Назаров:
- Все знают, что на Беломоре побывало несколько комиссий писателей и журналистов, среди которых были и иностранцы. И никто из них даже не заикнулся о такой высокой смертности. Как это объясняет Солженицын?
- Очень просто, - ответил Романов, - большевики их всех или запугали или купили...
Все засмеялись... Отсмеявшись, Романов вопросительно посмотрел на меня. И вот что я рассказал.
Как только я услыхал о смертности в 1% в сутки, мне подумалось: а как с этим было в блокадном Ленинграде? Оказалось: примерно в 5 раз меньше 1%. Вот смотрите. По разным оценкам, в блокаде оказалось, от 2,5 до 2,8 млн. человек. А самый смертельно голодный паек ленинградцы получали примерно 100 дней - такое вот совпадение. За это время при смертности 1% в сутки умерли бы все жители города. Но известно, что от голода умерло 900 с лишним тыс. человек. Из них за смертельные 100 дней погибло 450-500 тыс. человек. Если разделить общее число блокадников на число погибших за 100 дней, получим цифру 5. Т.е. в эти страшные 100 дней смертность в Ленинграде была в 5 раз меньше 1%. Спрашивается: откуда в лагерях военного времени могла взяться смертность в 1% в сутки, если (как вы все хорошо знаете) даже штрафной лагерный паек был в 4 или 5 раз калорийней блокадного пайка? И ведь штрафной паек давался в наказание на короткое время. А рабочий паек зеков в войну был не меньше пайка вольных рабочих. И понятно почему. Во время войны в стране была острая нехватка рабочих рук. И морить голодом зеков было бы просто дуростью со стороны властей...
- Тут я посмотрел на Романова и добавил: "Это к твоему глумливому вопросу о том, почему выжили колымские зеки...
Семен Никифорович встал, обошел стол, обеими руками потряс мою руку, шутливо поклонился и с чувством произнес:
- Очень признателен, молодой человек!.. - Потом, обращаясь ко всем, сказал, - Кончаем эту бодягу. Пошли в кино - там начинается повторный показ фильмов о Штирлице.
- В кино успеем, - сказал Романов, посмотрев на часы. - Напоследок хочу знать ваше мнение о разногласии в отношении к лагерным больницам, которое возникло между Солженицыным и Шаламовым - тоже "лагерным писателем". Солженицын считает, что лагерная санчасть создана для того, чтобы способствовать истреблению зеков. И ругает Шаламова за то что: "...он поддерживает, если не создает легенду о благотворительной санчасти..." [5] Вам слово, Семен Никифорович.
- Шаламов тянул срок здесь. Я, правда, сам с ним не встречался. Но от многих слыхал, что в отличие от Солженицына ему и тачку приходилось катать. Ну а после тачки побывать несколько дней в санчасти - действительно благо. Да еще, говорят, ему повезло попасть на курсы фельдшеров, окончить их и самому стать работником больницы. Значит, дело он знает досконально - и как зек, и как работник санчасти. Поэтому я Шаламова понимаю. А Солженицына понять не могу. Говорят, что он большую часть срока проработал библиотекарем. Понятно, что в санчасть он не рвался. И все же именно в лагерной санчасти у него вовремя обнаружили раковую опухоль и вовремя ее вырезали, т.е., спасли ему жизнь... Не знаю, может это и параша... Но если бы довелось его встретить, я бы спросил: правда ли это? И если бы это подтвердилось, то, глянув ему в глаза, я сказал бы: "Хмырь ты болотный! Тебя в лагерной больнице не "истребляли", а жизнь твою спасали... Сука ты позорная!!! Больше мне нечего сказать..."
МОРДУ НАДО БИТЬ!
В разговор вступил Назаров:
- Теперь я окончательно понял, почему Солженицын так много и так бессовестно врет: "Архипелаг ГУЛАГ" написан не для того, чтобы сказать правду о лагерной жизни, а для того, чтобы внушить читателю отвращение к Советской власти. Вот и здесь то же самое. Если что-то сказать о недостатках лагерной санчасти, то это малоинтересно - недостатки всегда найдутся и в гражданской больнице. А вот если сказать: лагерная санчасть предназначена способствовать истреблению зеков - это уже занятно. Примерно так же занятно, как рассказ о собаке, покусанной человеком. А главное - еще один "факт" бесчеловечности Советской власти... И давай, Миша, закругляйся - надоело в этом вранье ковыряться.
- Ну ладно, заканчиваем. Но нужна резолюция, - сказал Романов. И, придав голосу официальный оттенок, произнес: - Прошу каждого высказать свое отношение к этой книге и ее автору. Только кратко. По старшинству - вам слово, Семен Никифорович.
- По-моему, за эту книгу надо было не международную премию давать, а принародно морду набить.
- Очень вразумительно, - оценил Романов и вопросительно посмотрел на Назарова.
- Ясно, что книга пропагандистская, заказная. А премия - приманка для читателей. Премия поможет надежнее запудрить мозги читателям-верхоглядам, читателям-легковерам, - сказал Назаров.
- Не очень коротко, зато обстоятельно - заметил Романов и вопросительно посмотрел на меня.
- Если эта книга и не рекордная по лживости, то автор уж точно чемпион по количеству полученных сребреников, - сказал я.
- Верно! - сказал Романов. - Он, пожалуй, самый богатый антисоветчик... Вот теперь я знаю, что писать любимому племяннику. Всем спасибо за помощь! Теперь пошли в кино смотреть Штирлица.
На следующий день, рано утром, я поспешил на первый автобус, чтобы успеть на самолет, вылетающий рейсом Магадан-Певек.
*) Чтобы быть точным в цитатах, я взял их из текста "Архипелага", напечатанного в журнале "Новый мир" за 1989 г.
-
N 10 стр. 96
-
N 11 стр. 75
-
N 8 стр. 15 и 38
-
N 10 стр. 116
-
N 11 стр. 66.
И. ПЫХАЛОВ
СОЛЖЕНИЦЫН - ГЕРОЙ ЗОНДЕРКОМАНД
Дискутировать с Солженицыным - задача неблагодарная. Взять, к примеру, пресловутый "Архипелаг ГУЛАГ". Этот "труд" содержит такое количество вранья, что приди кому в голову пунктуально опровергнуть каждую отдельно взятую ложь нобелевского лауреата, глядишь - получился бы в итоге фолиант, не уступающий по толщине оригиналу.
Однако вранье вранью рознь. Есть ложь грубая, сразу бросающаяся в глаза - к примеру, насчет десятков миллионов арестованных или 15 млн. мужиков, высланных, якобы, во время коллективизации. Но встречается у Солженицына и ложь "изысканная", неочевидная, которую легко принять за правду, если не знать фактов. Об одной такой лжи и пойдет здесь речь.
"... Именно тайна этого предательства отлично, тщательно сохранена британскими и американскими правительствами - воистину последняя тайна Второй мировой войны или из последних. Много встречавшись с этими людьми в тюрьмах и лагерях, я четверть века поверить не мог бы, что общественность Запада ничего не знает об этой грандиозной по своим масштабам выдаче западными правительствами простых людей России на расправу и гибель. Только в 1973 г. (Sunday Oklahoman, 21 янв.) прорвалась публикация Юлиуса Эпштейна, которому здесь я осмеливаюсь передать благодарность от массы погибших и от немногих живых. Напечатан разрозненный малый документ из скрываемого доныне многотомного дела о насильственной репатриации в Советский Союз. "Прожив 2 года в руках британских властей в ложном чувстве безопасности, русские были застигнуты врасплох, они даже не поняли, что их репатриируют ... Это были, главным образом, простые крестьяне с горькой личной обидой против большевиков". Английские же власти поступили с ними "как с военными преступниками: помимо их воли передали в руки тех, от кого нельзя ждать правого суда". Они и были все отправлены на Архипелаг уничтожаться".
Душераздирающее зрелище. "Горько обиженные большевиками", "простые крестьяне" наивно доверились англичанам - исключительно по простоте душевной, надо полагать - и на тебе: вероломно выданы кровожадным чекистам на неправедный суд и расправу. Однако не спешите оплакивать их печальную судьбу. Чтобы разобраться с этим эпизодом, следует, хотя бы вкратце, вспомнить историю послевоенной репатриации советских граждан, оказавшихся в руках "союзников".
В октябре 1944 г. было создано Управление Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации. Возглавил его генерал-полковник Ф.И. Голиков, бывший начальник Разведуправления Красной Армии. Задача, поставленная перед этим ведомством, состояла в полной репатриации оказавшихся за границей советских граждан - военнопленных, гражданских лиц, угнанных на принудительные работы в Германию и другие страны, а также отступивших с немецкими войсками пособников оккупантов.
С самого начала Управление столкнулось с трудностями и сложностями. Вызвано это было тем, что союзники, мягко говоря, без энтузиазма отнеслись к идее полной репатриации советских граждан и чинили всевозможные препятствия. Вот, к примеру, цитата из сводки от 10 ноября 1944 г.:
"При отправке 31.10 из Ливерпуля в Мурманск транспортов с репатриированными сов. гражданами англичане не доставили и не догрузили на корабли 260 сов. граждан. Из намечавшихся к отправке 10167 чел. (о чем Британское Посольство официально заявило) прибыло и принято в Мурманске 9907 чел. Англичанами не были отправлены 12 человек изменников Родины. Кроме того, были задержаны отдельные лица из числа военнопленных, которые настойчиво просили отправить их с первым транспортом, а также изъяты граждане по национальности: литовцы, латыши, эстонцы, уроженцы Западной Белоруссии и Западной Украины под предлогом, что они не являются советскими подданными...". (В.Н. Земсков. Рождение "второй эмиграции" (1944-1952) // Социологические исследования, N4, 1991, с.5.)
Тем не менее 11 февраля 1945 г. на Крымской конференции глав правительств СССР, США и Великобритании были заключены соглашения относительно возвращения на Родину освобожденных войсками США и Великобритании советских граждан, а также возвращения военнопленных и гражданских лиц США и Великобритании, освобожденных Красной Армией. В этих соглашениях был закреплен принцип обязательной репатриации всех советских граждан.
После капитуляции Германии встал вопрос о передаче перемещенных лиц непосредственно через линию соприкосновения союзных и советских войск. По этому поводу в мае 1945 г. состоялись переговоры в германском городе Галле. Как ни артачился возглавлявший делегацию союзников американский генерал Р.В. Баркер, пришлось ему 22 мая подписать документ, согласно которому должна была состояться обязательная репатриация всех советских граждан, как "восточников" (т.е. проживавших в границах СССР до 17 сентября 1939 г.), так и "западников" (жителей Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии).
Но не тут-то было. Несмотря на подписанное соглашение, союзники применяли насильственную репатриацию лишь к "восточникам", передавая советским властям летом 1945 г. власовцев, казаков атаманов Краснова и Шкуро, "легионеров" из туркестанского, армянского, грузинского легионов и прочих подобных формирований. Однако ни одного бандеровца, ни одного солдата украинской дивизии СС "Галичина", ни одного служившего в немецкой армии и легионах литовца, латыша или эстонца выдано не было.
А на что, собственно, рассчитывали власовцы и другие "борцы за свободу", ища убежища у западных союзников СССР? Как следует из сохранившихся в архивах объяснительных записок репатриантов, большинство власовцев, казаков, "легионеров" и прочих "восточников", служивших немцам, совершенно не предвидело, что англо-американцы будут насильно передавать их советским властям. В их среде царило убеждение, что скоро Англия и США начнут войну против СССР и они понадобятся англо-американцам в этой войне.
Однако тут они сильно просчитались. В то время США и Великобритания все еще нуждались в союзе со Сталиным. Чтобы обеспечить вступление СССР в войну против Японии, англичане и американцы готовы были пожертвовать какой-то частью своих потенциальных холуев. Естественно, наименее ценной. "Западников" - будущих "лесных братьев" - следовало поберечь, вот и выдавали понемногу власовцев да казаков, чтобы усыпить подозрения Советского Союза.
Надо сказать, что если насильственная репатриация советских граждан-"восточников" из американской зоны оккупации Германии и Австрии носила достаточно широкий размах, то в английской зоне она была весьма ограниченной. Офицер советской репатриационной миссии в английской зоне оккупации Германии А.И. Брюханов так охарактеризовал это различие:
"Прожженные английские политиканы, видимо, еще до окончания войны смекнули, что перемещенные лица им пригодятся, и с самого начала взяли курс на срыв репатриации. Американцы же в первое время после встречи на Эльбе соблюдали принятые на себя обязательства. Не мудрствующие лукаво фронтовые офицеры передавали Советской стране как честных граждан, стремившихся на Родину, так и подлежащих суду головорезов-изменников. Но это продолжалось очень недолго ...". (А.И. Брюханов "Вот как это было: О работе миссии по репатриации советских граждан." Воспоминания советского офицера. М., 1958.)
Действительно, "это" продолжалось очень недолго. Стоило Японии капитулировать, как представители "цивилизованного мира" в очередной раз наглядно показали, что выполняют подписанные ими договора лишь до тех пор, пока им это выгодно.
С осени 1945 г. западные власти фактически распространили принцип добровольности репатриации и на "восточников". Насильственная передача Советскому Союзу советских граждан, за исключением лиц, отнесенных к категории военных преступников, прекратилась. С марта же 1946 г. бывшие союзники окончательно перестали оказывать какое-либо содействие СССР в репатриации советских граждан.
Однако военных преступников, хоть и далеко не всех, англичане и американцы все-таки выдавали Советскому Союзу. Даже после начала "холодной войны".
Теперь пора вернуться к эпизоду с "простыми крестьянами". В процитированном отрывке ясно сказано, что эти люди пробыли в руках англичан два года. Следовательно, они были переданы советским властям во второй половине 1946 г. или в 1947 г., т.е. уже в период "холодной войны", когда бывшие союзники никого, кроме военных преступников, насильно не выдавали. Значит, официальные представители СССР предъявили доказательства, что эти люди являются военными преступниками. Причем доказательства, неопровержимые для британского правосудия. В документах Управления Уполномоченного Совмина СССР по делам репатриации постоянно говорится, что бывшие союзники не выдают военных преступников из-за недостаточной, по их мнению, обоснованности отнесения этих лиц к такой категории. В данном же случае сомнений в "обоснованности" у англичан не было.
Надо полагать, эти граждане вымещали свою "горькую обиду на большевиков", участвуя в карательных операциях, расстреливая семьи партизан и сжигая деревни. Британским властям поневоле пришлось выдать "простых крестьян" Советскому Союзу: английским обывателям еще не успели разъяснить, что СССР - "империя зла". Укрывательство лиц, участвовавших в фашистском геноциде, вызвало бы у них, как минимум, недоумение.
Зато политически подкованный Солженицын называет это "предательством" и предлагает посочувствовать героям зондеркоманд. Впрочем, чего еще ждать от человека, мечтавшего во время отсидки в лагере, чтобы американцы сбросили на его родную страну атомную бомбу.
янв. 30, 2010 // 20:48 | Комментарии (0)
На память
С форума Кара-Мурзы
Письма учительницы Павлика Морозова и его брата Алексея в ж."Человек и закон"
"Пишет вам учительница Павлика Морозова Лариса Павловна Исакова. Не удивляйтесь, я еще жива... И когда ученика моего называют «предателем», то бросают камни и в меня. Считают его сталинистом – относят к ним и людей моего поколения, как «прошедших специальную идеологическую обработку в течение многих пятилеток». Один известный романист, которого цитирую, считает, что у таких как я, «надо вырывать целые участки мозга», не замечая, что от слов его несет самым настоящим фашизмом. Пусть делают, что хотят, пусть ославят, как Павлика, но в жизни я уже столько натерпелась, что ничего не боюсь. И не дам глумиться ни над мертвыми, ни над живыми.
Пока собиралась писать, два раза «скорую» вызывала – так больно за Павлика, за себя, за мужа моего, Илью Максимовича. Но скажу все, что думаю и знаю, что мне от людей скрывать нечего...
Родилась на Урале, кончила в Ирбите школу с педагогическим уклоном и поехала на роботу в Тавдинский район, на самый север Уральской, а теперь Свердловской области. Было мне тогда семнадцать лет, а ученикам – по двенадцать-четырнадцать. В 1929 году направили в Герасимовку. Чтобы понять где я очутилась, надо знать историю этих мест. Глухомань страшная, буреломы, болота. В начале века поселений здесь вообще не было. Люди в тайгу пробирались звериными тропами, охотились на белок, лисиц, бобров. Летом 1907 года из Белоруссии прибыли сюда сорок бедняцких семей. На родине у них своей земли не было, платить помещикам за аренду не могли, вот и подались на Урал искать лучшей жизни. поставили шалаши у острова Сатоково – так родилась деревня Герасимовка. С годами появились и другие деревни: Владимировка, Тонкая Гривка, Кулаховка, Урман-Дубрава. В них тоже жили переселенцы – белорусы. Корчевали пни, выжигали лес, отвоевывали землю у тайги. Орудия производства – соха, топор да лопата. Шло время, и постепенно началось среди крестьян расслоение на богатых и бедных. Многим до нового урожая хлеба не хватало, и мужики уходили батрачить к старожилам в богатое село Городище. Зимой отправлялись в Тавду к купцу Логинову рубить и возить лес, а осенью шли к арендатору озера Сатоково ловить рыбу.
В 1917 году в Герасимовку приехали из волости большевики, вместо старосты избрали Совет рабочих и крестьянских депутатов. Но вскоре наступили тревожные времена. На Урале свирепствовала колчаковщина. Около Герасимовки партизаны сражались с белогвардейцами. Когда их разбили, началась мирная жизнь, но ненадолго. Летом 1921 года в деревне Тонкая Гривка вспыхнуло кулацкое восстание, руководил им бывший белогвардейский офицер. Кулаки, вооруженные берданами, вилами, топорами, захватили и Герасимовку. Навстречу им с хлебом и солью вышли богатые мужики.
Кулацкая банда во главе со своим атаманом растерзала городищенских большевиков, хотели захватить Тавду и перебить всех коммунистов. Но пришел отряд красноармейцев, и банду разгромили.
Когда я и Зоя Кабина приехали в Герасимовку ликвидировать неграмотность, о восстании здесь хорошо помнили, остатки банды скрывались в лесу, и многие им сочувствовали, настроены были против Советской власти. Вот в таких условиях мы и начали работать.
Вначале поселили меня у зажиточного мужика Арсения Кулаканова, которого потом осудили за подстрекательство к убийству Павлика Морозова. Так что я этого человека знаю отлично...Говорили, что он убил в тайге заезжих коробейников и на этом разбогател. Во всяком случае, был он действительно богатым, дом имел пятистенный, много скота и земли. но потом разделился со старшими сыновьями, поэтому кулаком не считался. Однако жадный был и злой, за свою собственность мог с живого шкуру содрать. Старика Морозова, деда Павлика, тоже хорошо помню. Сам он после раздела с сыновьями жил средне, но перед богатыми на задних лапах ходил, особенно перед зятьями свими Кулакановым и Силиным. Третью же дочь, Устинью, которая вышла за бедняка Дениса Потупчика, в грош не ставил. Сейчас пишут некоторые, что бедняки были лодыри, работать не хотели, оттого и бедствовали. Ложь это! Скажите, как тому же Потупчику было из нужды выбраться? Заболели у него жена и дети, пришлось лошадь продать. А это крах. Попал в кабалу к Кулаканову. Работал у него за лошадь по десять месяцев в году. Кулаканов ему лошадь давал, но тогда когда все отсееться. Какой урожай мог Денис собрать? Мизерный. Хлеба еле до заморозков хватало. А потом опять в батраки. Дети его, вечно голодные, по деревне куски собирали.
Трофим Морозов, которого сейчас жертвой изображают, тоже как живой перед глазами стоит. Угрюмый, неразговорчивый. Посмотрел бы С.Соловейчик, как он над своей женой издевался, наверное, другое бы заговорил. Старик Морозов сноху ненавидел за то, что была из бедных, одним хозяйством с ним жить не захотела, а настояла на разделе. Да еще иногда в школу бегала на ликбез. Из-за этого у них в семье всегда были распри.
Сколько не стараюсь вспомнить о Трофиме что-нибудь положительное, ничего в памяти отыскать не могу. И не потому, что потом из-за него вся эта трагедия вышла, а потому, что был он человек невзрачный и двуличный. Председателем сельсовета его выбрали только потому, что он единственный мог кое-как писать и считать. Но видели бы вы каким он после этого стал! Как же – самая большая власть на деревне, главнее его никого нет! За столом в сельсовете сидел надутый, словно барин. На словах был за народ, а на деле – совсем напротив. Беднякам, вдовам, сиротам ничем не помогал, школе тоже, а зажиточным делал всякие поблажки. Силин, например, спекулировал, а он этого словно не замечал.
Как сел Трофим на должность, хозяйство свое совсем забросил, жена да Павлик одни надрывались. Домой приходил пьяный, где только на водку деньги брал? Видно, тогда уже получал подношения. Я ему сколько раз говорила: «Прекрати пьянствовать и жену гонять, ты же Советская власть, на тебя люди смотрят!» Только рукой махнет да еще матом обложит. На другой день все то же самое: в доме брань, крики, слезы. Татьяна Семеновна с таким поведением мужа смириться не могла, и вскоре Трофим ушел к Кулаканову. Там ему подыскали другую женщину, и стал он веселиться и гулять свободно. В семье появлялся редко, придет поскандалит и снова на сторону.
Татьяна Семеновна была простая деревенская женщина, лицом пригожая и очень добрая. Детей своих любила без памяти. Их у нее было пятеро. Павлик – старший, Алеша, Федя, хорошенький, очень смышленый мальчик, Рома и Гриша, который еще в зыбке качался, но вскоре заболел и умер. Павлик тоже очень любил братьев, особенно Федю. Они и в класс вместе приходили, хотя Федя не достиг еще школьного возраста.
Жалко мне было ребят, что так страдают от своего отца. Я тогда замуж вышла за уполномоченного райкома партии Исакова, свой ребенок родился, и все-таки хотели мы Федю к себе взять, но мать не отдала.
Школа, которой заведовала, работала в две смены. О радио, электричестве мы тогда и понятия не имели, вечерами сидели при лучине, керосин берегли. Чернил и то не было, писали свекольным соком. Бедность вообще была ужасающая. Когда мы, учителя, начали ходить по домам, записывать детей в школу, выяснилось, что у многих никакой одежонки нет. Дети на полатях сидели голые, укрывались кое-каким тряпьем. Малыши залезали в печь и там грелись в золе.
Организовали мы избу-читальню, но книг почти не было, очень редко приходили местные газеты. Некоторым сейчас Павлик кажется эдаким напичканным лозунгами мальчиком в чистенькой пионерской форме. А он из-за бедности нашей эту форму и в глаза не видел, в пионерских парадах не участвовал и портретов Молотова, как Амлинский, не носил, и «здравицу» вождям не кричал.
Муж мой в Белоруссии батрачил на кулаков с девяти лет. В пятнадцать Илья добровольно ушел в красную Армию, вступил в партию, всю гражданскую провоевал и за Советскую власть жизнь готов был отдать. Революцию, идеи Ильича мы приняли всей душой, мечтали о равенстве, братстве, о коммунизме, и Павлик был такой же. Ни про какого Сталина он тогда и не знал. В газетах про него в те времена мало писали, да Павлик газет и не читал.
Как комсомолка я сразу же включилась в общественную работу по хлебозаготовкам, помогала мужу проводить агитацию в деревнях. Писали плакаты, например такие: «Здесь живет злостный зажимщик хлеба». Эти плакаты Павлик с друзьями вывешивал на воротах зажиточных мужиков, а те спускали на ребят собак. Особенно злая собака была у Кулаканова, никому прохода не давала.
Сейчас некоторые готовы с кулаков иконы писать, утверждают, что они зря страдали. Это опять от незнания. Многих, конечно, неправильно раскулачивали, но были и настоящие эксплуататоры, хищные, жестокие. Не давали беднякам в колхозы вступать – боялись дармовую рабочую силу потерять. Знаю случай, когда учительницу на кресте распяли. В Герасимовке никого не раскулачивали, но богатеи все равно не раз хотели меня убить. Как-то шли мы с Павликом по деревне – он тетради принес на проверку, вдруг через забор полено летит, чуть мне голову не проломили.
Пионерский отряд в Герасимовке я тогда не успела организовать, его создала после меня Зоя Кабина, но и я рассказывала ребятам о том, как борются дети за лучшую жизнь в других городах и селах. Однажды привезла из Тавды красный галстук, повязала его Павлу, и он радостный побежал домой. А дома отец сорвал с него галстук и страшно избил. Какая уж тут «родственная связь»! Чем дальше, тем больше становились они чужими. Павлик, сама слышала, плакал, уговаривал Трофима не пить, не издеваться над матерью, пожалеть малышей, дать ему возможность ходить в школу. Очень он стремился учиться, брал у меня книжки, только читать ему было некогда, он и уроки из-за работы в поле и по хозяйству часто пропускал. Потом старался нагнать, успевал неплохо, да еще маму свою грамоте учил...
Пишу, а сама думаю: «Кому это сейчас надо? Кто нашу жизнь поймет да всю правду без издевки и прикрас расскажет?» То возносили до небес, то в грязь втаптывают, а правда ведь по середке. Однажды приехал мой Исаков из Тавды, рассказывает – положил перед ним секретарь райкома наган и говорит: «В двадцать четыре часа организовать в Герасимовке коммуну, иначе под расстрел пойдешь». «Что делать будешь?» - спрашиваю. Муж отвечает: «Партия велела, надо выполнять!» Только мы из бедняков коммуну организовали, выходит статья Сталина «Головокружение от успехов». Секретаря райкома обвинили в перегибах, и он застрелился. Коммуна распалась, а мужа моего кулаки до полусмерти избили. Меня же спасла Устинья Потупчик, предупредила, что Кулаканов с компанией собираются убить. Подхватила я ребенка и в чем была убежала из Герасимовки. Спряталась в тайге, потом кое-как до Тавды добралась. Вот, наверное, с тех пор Павлик Кулаканова и возненавидел, первым в пионеры вступил, когда отряд организовали. Писем он мне не писал, хотя мы и дружили, не силен был в грамоте, чтобы все изложить, так что про дальнейшую его жизнь я не знаю. Думаю, братьев Морозовых зарезали те, кто и на с мужем ненавидел. Такие же мерзавцы, которые стремились большевиков уничтожить, потом моего Илью оклеветали. Расстреляли его в 37-м как «врага народа». Осталась я одна с тремя малолетками на руках.
Перед войной встретила хорошего человека, но и он на фронте погиб. Шестерых детей сама поднимала, высшего образования дать не смогла, но честными людьми вырастила. Все они рабочие, один сын награжден орденом Трудового Красного Знамени, другие тоже на хорошем счету.
Тридцать лет я проработала учительницей и всегда своим и чужим детям про Павлика рассказывала, значит одна из тех, кто создавал его «культ». И не стыжусь этого! Светлый он был человек, мечтал, чтобы никто чужую судьбу не заедал, за счет другого не наживался. За это его и убили...
Мне вообще за свою жизнь стыдиться нечего. Как могли, на своем горбу вытащили Советскую власть. Может что и не так сделали... Только что-то я голоса писателя Амлинского тоже не слышала, когда у крестьян приусадебные участки урезали, личный скот не давали держать, губили «неперспективные» деревни. Плохо ли, хорошо ли мы свое дело сделали, теперь вы позаботьтесь перестройку не заболтать. С мертвыми воевать просто: на кресте не распнут и к стенке не поставят. Вы с теми повоюйте, кто сейчас народ обирает, богатеет за счет других.
Мне хоть и 76 лет, но рассудок еще не потеряла и считаю, что компания, которая ведется в печати против Павлика, ничего общего с очищением не имеет. Не очищение это, а отречение! Написала я в ЦК ВЛКСМ о том, что перестройка – это прежде всего уважение к личности, ее достоинству, просила защитить ученика своего от экстремистов, напоминала и слова члена Политбюро тов. Яковлева А.Н. о том, «что нельзя все разрушать и жить на развалинах». Молчат. Так, может быть, вы мне ответите, есть ли такой закон, который позволяет безвинного шельмовать? Живой за себя заступиться может, а как быть мертвому? Человек уходит, а честь его остается...
Прошли времена инквизиции, когда Илью Исакова оклеветали и уничтожили. Так почему в наши дни ученика моего предателем объявляют, репрессируют посмертно? Прошу ответить. г. Мелитополь Запорожской области.»
И второе письмо. От брата Павлика Морозова – Алексея Трофимовича.
«...Я простой рабочий и, может быть, много не понимаю, но хочу спросить тов. Амлинского: «Нам что надо было жрать ворованное?» Ответьте прямо, без выкрутас: да или нет? Я вам писал, вы промолчали. Так вот, я без ваших советов обойдусь и внукам своим, фамилию которых вы опозорили, накажу: всегда жить по совести, как мой брат Павел, бороться со взяточниками и расхитителями, кем бы они им не приходились. Иначе страну нашу окончательно разворуют!
Вы о доверии к родителям, о любви к ним толкуете. Обвиняете брата в том, что он оборвал «наработанную веками родовую связь, на которой всегда держалась человеческая жизнь». Ну, а кем тогда Тараса Бульбу считать? Тоже Иудой-предателем? Как быть с теми, кто в гражданскую в белых стрелял, сын против отца шел, брат против брата, значит их тоже считать негодяями? Я так понимаю: гражданская война – трагедия народа. История Павлика Морозова – трагедия семьи, которую отец растоптал и предал. Из-за корысти и любви к легкой жизни. Это уж я точно знаю.
Дед с бабкой тоже для нас давно были чужими. Никогда ничем не угостили, не приветили. Внука своего, Данилку, дед в школу не пускал, мы только и слышали: «Без грамоты обойдешься, хозяином будешь, а щенки Татьяны у тебя батраками». Вот так.
Ваша, тов.писатель, собеседница в «Литгазете» Елена Яковлева утверждает, что Трофим Морозов «спасал записанных в кулаки односельчан, которых знал с детства и над которыми нависла беда». Спросили бы прежде у меня, чем такое утверждать. Мне ведь одиннадцать лет было, все помню. Так знайте: у нас «записанных в кулаки» не было, из богатеев никто не пострадал да и высылать некуда – и так медвежий угол. К нам действительно высылали. Привезли ссыльных переселенцев осенью тридцатого года. Вы думаете отец их жалел? Ничуть. Он мать нашу, сыновей своих не жалел, не то что чужих. Любил одного себя да водку. И с переселенцев за бланки с печатями три шкуры драл. Последнее ему отдавали: деньги, сало и мясо. Может, по нынешним понятиям, мало брал, а мы дураки были, что не пользовались? Но мать нам всегда говорила: «Лучше по дворам с сумой ходить, чем на чужой беде наживаться».
Вот еще один журналист С.Соловейчик пишет о «верности, не поддающейся ни на какие соблазны». Что-то непонятно. Кому Паша должен был верность хранить – взяточнику, мздоимцу? Я тут в «Неделе» недавно прочитал о «наследниках». Крупные советские, партийные работники золото и бриллианты хапали. Наш бы батя тоже так поступал, если бы до таких высот добрался. Дети же современных взяточников, естественно помалкивали, ни один не сказал: «Что ж ты делаешь, батя, прекрати!» Наследникам молчать было выгодно, все к себе гребли: машины, должности, дачи. А какой был у Павла «соблазн»? Всю семью на себе тащить?.. Отец хоть иногда зарплату приносил, а как его забрали, мы по дворам с сумой стали ходить.
И вот что обидно. Одну из этих «наследниц» знаменитый художник в шелку и бархате нарисовал, Павла же нашего не только в печати распинают, но и как мне сообщили, на картинах изображают в позорном виде. Я про отца старался плохо не говорить – вы меня вынудили, чтобы брата от позора спасти. О мертвых плохо говорить – грех. Так неужели этого не понимают те писатели и художники, которые брата моего перед всем миром ославили? А еще утверждают, что пекутся о нравственности народа! Я так считаю, товарищи Амлинский и Соловейчик, утверждаете вы двойную мораль. Если преступление совершает родственник, то есть свой человек, это, по-вашему, не преступление: ворон ворону глаз не выклюет, кровное родство все спишет – так, что ли? Нет, есть другая позиция – гражданственная. Она выше кровного родства. И для вас нетерпима. Потому и ополчились против Павла.
Пишу вот сейчас в редакцию «Человек и закон» и не знаю, какими словами передать свое состояние – так мне сейчас тяжко, если б вы знали! Жизнь у меня была трудная, но за одно судьбу благодарю, что не дожила мать до такого позора. Это была бы для нее последняя капля... И еще думаю: если брат мой снова кому-то мешает, значит, не умер он. Жив Пашка-коммунист и всегда будет с нами! Правильно в свердловской газете сказано: «Павлик Морозов народен, потому что отвечает идеалам именно трудового человека». И еще об одном. Когда братьев моих убили, несколько ребят вступили в пионеры, а я сплоховал. Опасался мести кулакановских наследников. Вот когда добрались до меня эти наследники!
Поймите меня правильно. Я славой Павла никогда не пользовался, всю жизнь на заводе проработал и сейчас тружусь. Но вступиться за брата мой долг. Только объясните, что мне надо сделать, и помогите! г.Алупка, Крымская область».
(Цит. по: В.Кононенко «Посмертно...репрессировать?»//ж.«Человек и закон», №1, 1989 год, стр.73-78)
дек. 08, 2009 // 22:40 | Комментарии (0)
Интересный взгляд на эффективность Сталинской экономики
Начинается статья на www.contr-tv.ru с криков, заканчивается тоже криками, но середина, на мой взгляд, отличная:
Очередная антисталинская глупость
Что-то очень мало людей прочитали и восприняли гениальнейший труд С.Г. Кара-Мурзы «Манипуляция сознанием». А ведь «владея темой», весьма легко, на основе книги, отсеять самые элементарные манипулятивные проекты вражьей пропаганды.
Вот и сейчас нам усиленно толкают «теорию» о «допинговом» характере развития экономики при Сталине. Чушь полнейшая, если приглядеться непредвзято, но проталкивается «маститыми» учёными (так и тянется рука поставить кавычки на последнее слово, и не зря!). Какова её основная идея?
Основная идея состоит в том, что в области организации экономики, в области управления страной и той же самой экономикой «ничего особенного не было», а была разная чепуха, что ныне совершенно не воспроизводима «без повторения ужасов сталинизма». Что развивалась страна быстро не потому, что что-то выдающееся в тех областях было придумано и осуществлено, а так… «стреляли, над народом издевались, гнали его и едва не загнали». Если смотреть по показателям роста экономики и исходить из западных «научных» теорий экономики, то да, выходит, что нашему народу какой-то «допинг» влепили. У сторонников этой теории даже ответ на вопрос, что это за допинг имеется – репрессии «По-Солженицыну». Но уже здесь начинаются неувязки. Давно доказано, множеством авторов, (от Земскова, с его научными выкладками на основании вполне конкретных исторических документов (см. хотя бы его публикации в СОЦИС начала 90-х, до П.Краснова, с его жёстким логическим обоснованием (статья «Здравые рассуждения о массовых репрессиях», что Солженицын тысячекратно оправдал свою фамилию. Тех «репрессий», о которых пишет Солженицын, не было. Была чистка элиты. Была борьба с бандитизмом (вполне нормальная борьба – сегодня уровень того же бандитизма многократно выше, чем тогда, а не борются!). Основное количество людей 30-х годов о тех самых репрессиях, даже и не подозревало. А кто это, то самое «основное количество людей»?
Работяги. Как сельские, так и городские (не путать работяг с кулаками и прочими бандитами!). Их репрессии совершенно не коснулись, а это 95% населения страны. Вывод: отпадает версия с этим «репрессивным» «допингом». Далее, по шкале «допингов» идёт энтузиазм. Но…
В 28 году экономика и люди, трудящиеся в той самой экономике выглядели, как человек, изо всех сил бегущий вперёд, а нужно раз в десять быстрее. Сельское хозяйство не могло произвести больше, чем оно производило, а промышленность не могла произвести те же тракторы для повышения производительности труда на селе. Не могла, так как не хватало денег на индустриализацию, грамотных и вообще кадров для заводов. Да и заводов многих вообще не было.
Что такое «Чёрный тупик» вам известно?
Цитирую Краснова (т.к. у него коротко – полностью см. www.rusproject.org статья «Построить невозможное»).
«…крестьяне по-прежнему производят хлеб только для себя, чтобы съесть самим и чуть-чуть продать, если получится.
Эта ситуация получила название «Черного Тупика», ее суть в том, что если сыновья из крестьянской семьи уйдут в рабочие, то с голоду умрут и рабочие, не успевшие ничего построить, и сама крестьянская семья без рабочих рук кормильцев. Работников можно с успехом заменить техникой – трактором, механической жаткой или сеялкой, но все это надо произвести на заводе, которого нет, силами рабочих, которых нет - круг замыкается. Эту задачу не смог решить царизм, что по большому счету, стало одной из важнейших причин Октябрьской Революции».
Но уже в 35 году ситуация выглядела совершенно по-другому. Как будто тот самый человек пересел на автомобиль и рванул вперёд. Естественно, что человек, бегущий изо всех сил совершенно не способен выдать то, что выдаст автомобиль. Скорость развития экономики превосходила западную в десятки раз! Никто ещё это не повторил. И уже вряд ли повторит. Можно ли было выдать такое только за счёт энтузиазма? Или, например, за счёт жёсткого принуждения? Никогда!
Доказательство нужно? Смотри западную экономику. Там люди «пашут» ТАК (всегда ТАК!) что сталинскому рабочему и не снилось, а рост экономики мизерный. Но этот маленький факт только косвенное доказательство никчёмности «допинговой» теории. Главное доказательство в том, что было реально сделано для выхода из «Чёрного Тупика» и как это выглядело на фоне аналогичных ситуаций, но в капиталистических странах.
Вот что имел Сталин в самом начале. Почти полное отсутствие современной промышленности. То, что было, принципиально не могло обеспечить страну необходимой промышленной продукцией и в нужных количествах.
Почти всё население неграмотно, а для современной промышленности нужно не просто грамотное население, а большое количество инженеров, т.е. людей с высшим образованием. Отсюда сразу две цели, которые необходимо было достичь в кратчайшие сроки.
Во-первых, построить промышленность. Во-вторых, решить проблему поголовной грамотности и в кратчайшие сроки.
По первой проблеме.
Ставка на «революционный энтузиазм» ещё в двадцатые годы показала свою полную никчёмность.
Всё элементарно! Нет средств – нет и промышленности. Никаким энтузиазмом отсутствие средств на постройку предприятий это не решается. На всём своём шибко не разгуляешься. Люди, напоминаю, итак работали на пределе своих человеческих возможностей.
Отсюда следствие – надо добыть эти средства. Где?
«За бугром» не дают – надежда на них была, и привлекались инвесторы, но… см. историю – полный швах! Капиталисты принципиально не хотели помогать своим же кровным врагам.
Остаются только внутренние резервы. Какие? Только товарное зерно. Но…Если поступить так, как поступило при этом царское правительство (изымало зерно через налоги вплоть до «голодного минимума») грянет такая гражданская война, что предыдущая просто милым междусобойчиком покажется. В той, реальной первой гражданской войне крестьянство массово поддержало Советскую власть только потому, что она давала ГАРАНТИЮ на невозврат прежних порядков. Отсюда следствие – необходимо было сделать ставку на, как ныне выражаются, «прорывные технологии». Какие именно в то время были прорывные технологии? Элементарно!
Механизация сельского хозяйства, позволяла резко повысить производительность труда и высвободить огромное количество рабочих рук. Но – см. «Чёрный Тупик».
Вывод: остаётся только технология организационная – коллективизация.
Давно известно, что индивидуальное, кустарное производство по своей эффективности ни в какое сравнение не идёт с производством промышленным, с производством где используются все преимущества разделения труда и поточного производства.
Это и была та самая лазейка, которую НАДО БЫЛО использовать.
Ведь уже на том уровне технологий обработки земли, коллективизация давала хоть и небольшой, но существенный, по сравнению с предыдущим состоянием прирост производительности труда. Этот самый прирост и был использован для получения дополнительного количества зерна, которое было продано всё тем же капиталистам на Западе.
За деньги, полученные от этой продажи, были куплены ЗАВОДЫ и сельхозтехника, а не как сейчас делают наши «высокоэффективные собственники» (и как бы сделали, естественно, любые капиталисты всех времён и народов), яхты, футбольные клубы, дворцы и прочая дребедень.
При коллективизации высвободились рабочие руки на селе(более эффективное хозяйство, по сравнению с единоличным «фермерским», которое было до коллективизации). Эти рабочие руки тут же были востребованы на строящихся заводах в городах. Тех, что закупили за рубежом.
На тех самых купленных заводах, в первую очередь были произведены ТРАКТОРЫ и прочая сельскохозяйственная техника, которая уже в конце тридцатых дала такой рост производства зерна, который никому и ныне в самых радужных снах не приснится.
(опускаю вопрос, что за счёт двойного назначения многих производств была решена и оборонная задача, но, она хотя и очень важная, но сейчас к теме не относится). Но ведь и это не всё!
За счёт организации использования техники через МТС, была достигнута максимальная эффективность её эксплуатации. На механизацию сельского труда понадобилось в десятки раз меньше техники, чем на аналогичную, но на фермерском Западе. Кроме того, там это и не пошло такими темпами как у нас, так как было большинству фермеров попросту недоступно – слишком дорого.
Потянуть могли механизацию только крупные хозяйства, а у СССР к тому времени, когда на село массово пошла техника, уже 2/3 хозяйств были коллективными и, что естественно, крупными. Да ещё всё делалось через государство – главный и богатейший собственник.
Господа капиталисты тогда с завистью и изумлением взирали на наши решения проблем механизации сельского хозяйства и кусали локти: хочется, да «рынок» такие вещи не позволяет. Такое можно было сделать только при централизованной экономике.
Как решалась проблема с квалифицированными кадрами для промышленности?
Как уже говорилось, нужно было обучить грамоте совершенно неграмотное население, чтобы оно впоследствии могло стать у станка и у каждого токаря и слесаря не нужно было бы ставить по инженеру, который бы тыкал читая инструкции, что тому или иному рабочему нужно делать. Сами прочитали, поняли и сделали.
Но такое возможно было только через тотальную ликвидацию безграмотности. А потянуть такое могла, естественно, только массовая бесплатная школа. Но ведь и просто грамотности недостаточно! Нужны инженеры! А для этого нужно специфическое мышление, которое должно воспитываться начиная со школы и кончая ВУЗом. Кроме того, таланты и гениальности, рассыпаны по всему социуму равномерно(давно доказано, если кто ещё не знает!). гений и тупица с одинаковой вероятностью могут родиться в семье академика и дворника. А раз необходимо прямо сейчас очень много талантливых и гениальных инженеров и управленцев, то вывод напрашивается сам собой – надо давать университетское по характеру образование всем! А как это сделать?
Только через специфическое построение всей системы образования.
Система образования была построена так, что специально культивировала научные знания, научный стиль мышления, творческий подход, и что тут особо важно, выбирала и толкала наверх талантливейших. Ведь мало воспитать и обучить таланты и гении, надо их быстро поставить туда, где они принесут максимум пользы. В короткие сроки, эти самые талантливейшие заняли руководящие должности на производстве.
Ещё один огромный плюс к производительности труда и темпам роста экономики!
Что, породила такая политика? Массовый энтузиазм.
Причём не тот, что «давай-давай, побольше мослами помахаем, и больше наработаем!».
Нет!
Он, прежде всего, стимулировал творческий подход - массовое научно-техническое и организационное творчество. Движение, охватившее все слои общества. Сами посудите, можно ли было без этих творческих подходов выдать за смену одному человеку десятки и сотни норм?
Да никогда в жизни! А ведь было - выдавали. Один Стаханов сколько выдал и сколько тогда этих «стахановцев» было? Вся страна! И заметьте, этот энтузиазм подогревался не пустыми лозунгами, как в семидесятые и восьмидесятые, а реальным материальным и моральным стимулированием людей. Реальным продвижением талантливейших вверх по иерархической лестнице управления производством, быстрым внедрением всех рацпредложений, что шли снизу, от народа.
Энтузиазм порождала система, а не пустобрёхство агитаторов-пропагандистов. То есть страна вылезла не за счёт какого-то мифического «допинга», а за счёт вполне конкретных ОРГАНИЗАЦИОННЫХ МЕР. За счёт грамотного построения экономики, которая высвобождала именно творческую энергию масс. За счёт массированного применения, передовых и суперновейших технологий того времени во всех областях жизни - от науки и техники до управления народным хозяйством. Тех технологий, которые в том числе в массе своей выдвигали вчерашние «сирые да убогие», но сейчас получившие, повторю, университетское по характеру массовое образование, да ещё и простимулированные конкретными мерами организационного, материального и пропагандистского характера.
Но главным была, (ещё раз повторяю!), специфическая организация экономики.
А она была, как раз, и нацелена на всё то, что только что было перечислено. Теория «допинга» предполагает, что после нечеловеческих рывков, необходимы затяжные эпохи «отдыха». Но кому, прежде всего в обществе потребен тот самый «отдых»?
Старикам, надо «отдыхать»!
А кто продвигался наверх в сталинские времена? Молодёжь. Попробуй сам объяснить кипящему энергией, переполненному планами молодому человеку, что ему «надо отдохнуть». Что получится? Он вас просто не поймёт.
Это сейчас, заражённая, совершенно стариковской психологией, посредством телепропаганды, молодёжь стремится «отдыхать». А тогда, этого не было!
Люди были в абсолютном большинстве своём нацелены на продуктивный труд.
И нацеленность эта поддерживалась постоянной ротацией элиты на предмет поиска и продвижения высокоинициативных творческих кадров. Вот он, бензин для сталинской «экономической ракеты»!
Что случилось потом? А потом был Хрущёв. Который сломал сначала систему очистки элиты от проходимцев и бездарей (а к чему были все эти вопли и откровенная клевета по «культу личности» и «репрессиям»?) и отбора грамотных кадров, а потом и организацию экономики, нацеленную на инициативных людей. Снизу, начали продвигаться не таланты, а кланы. А кланам нужны были две вещи: спокойствие и личный материальный достаток. Но не развитие страны. В руководстве страны и народным хозяйством стали накапливаться не просто старики и люди со стариковской психологией, а люди с откровенно паразитическими установками.
Это не замедлило сказаться на настроениях в обществе и общем снижении темпов развития.
После 1953 года ситуация выглядит в обществе совершенно иначе, нежели в 1935-м.
Так как будто бы человека (то бишь экономику СССР) сначала пересадили с ракеты на гоночную автомашину, из гоночной автомашины в обычную, а затем и вовсе на велосипед… Почему так выглядит? Да элементарно!
Достаточно посмотреть как падали темпы развития экономики.
Отсюда и ещё один «довод» сторонников теории «допинга». Но он совершенно ненаучный, так как использует чисто внешний признак. Но что же происходило внутри экономики? Каковы реальные причины такого падения?
Если приглядеться к тому, что происходило в управлении экономикой, там очень хорошо видно, как последовательно ломается система, выстроенная Сталиным (ломается «ракета» и тот самый «гоночный автомобиль»).
Сначала, была сломана система очистки элиты (общество «пересадили с ракеты на автомобиль»).
Она стремительно стала «заражаться» «стариками» (по психологии), которые были нацелены на «отдых». Затем, с перекрытием вертикальной мобильности в обществе, угас энтузиазм (в «автомобиле» иссяк бензин).
Когда этот же энтузиазм стал гаситься административно («инициатива наказуема!»), настал коллапс системы (Всё! Приехали! Обочина!).
Страна скатилась на уровень простого капиталистического производства. Хоть и сверхэффективного, за счёт сверхинтеграции экономики, но далеко не сталинских масштабов (хотя бы на этом «велосипеде», но мы двигались быстрее «быстробегущего» капиталистического производства).
Кроме этого, что происходило в научно-технической сфере?
Созданные ещё Сталиным кадры всё ещё тянули вперёд страну сумасшедшими темпами. Они, несмотря на давление «стариков», всё равно старались действовать по-сталински – искать и продвигать таланты, продвигать в промышленность супертехнологии, – но тут настал следующий этап загнивания системы, начатый с подачи Хрущёва.
Любая «стариковская» система, очень бюрократична и стремится быть максимально безопасной для функционеров. Но когда она будет максимально безопасной?
Тогда, когда будут повторяться результаты хорошо проверенные и беспроигрышные. То есть бюрократии было очень выгодно перевести управление наукой и техникой на беспроигрышное повторение чужих достижений – т.е. западных.
А это породило тот самый «обезьяний» закон, что вышел в 1967 году и силой перевёл поначалу нашу электронику с лидирующих позиций на догоняющие, а затем, пойдя вширь, стал ЗАГОНЯТЬ и остальные направления (см. по этому поводу статью «Сталин и кибернетика» на всё том же сайте www.rusproject.org).
Что это породило в обществе?
Сильное недовольство и раздражение.
Люди видели, что тот, кто может что-то дельное предложить, того давят. Система отвергает инициативу. В это же самое время наблюдался стихийный взрыв сталинизма среди людей. Помните, как на дорогах появились в массовом количестве машины, с портретом Сталина на ветровом стекле? Люди хотели ТОГО порядка, когда на руководящих постах были бы не тупицы и дегенераты, а люди грамотные и инициативные чтобы они активно продвигались на место этих самых тупиц и дегенератов, а тупицы и дегенераты изгонялись из элиты и руководства. Чтобы инициатива и рацпредложения снизу не давились, а подхватывались и претворялись в жизнь.
Загнившая элита, желая продлить это своё уже откровенно паразитическое «отдыхательное» состояние навсегда, использовала этот настрой для обмана народа. Мол, «вот социализм (не-не, только не гнилая элита!), виноват в том, что «мы отстаём» а вот капитализьм… там всё по другому, и так как вам хочется!».
И грянула «перестройка».
Поэтому глобальный вывод:
Никакого «допинга» в сталинские времена не было, а была очень грамотная экономическая и социальная политика нацеленная на «венчурные» технологии и их скорейшее внедрение (то, что крайне не хватает сейчас и, к сожалению, невозможно – «старики» «правят бал» в стране и экономике). Была социальная политика, прямо способствующая отбору инициативных, грамотных людей, способствующая поиску и скорейшему внедрению самых передовых и разнообразнейших технологий, как технического, так и организационного, социального характера. Тех технологий, которые порождали «люди с низу». А порождали они эти технологии, потому что ясно видели, что эта работа, их мозги и таланты ВОСТРЕБОВАНЫ СТРАНОЙ.
Отсюда следствие номер раз:
Хрущёвско-брежневско-горбачёвской элите «мешали яйца», а не система.
Следствие номер два:
Крах системы устроил не Сталин(он её создал), а Хрущёв и Горбачёв. Хрущёв начал, Горби добил.
Следствие номер три:
Пока снова не будет восстановлена система массового поощрения творчества масс, энтузиазма, обеспечена система выдвижения наверх не особо подлых как сейчас, а инициативных и грамотных, мы будем отстающими и будем нищими. И конец страны уже ясно виден, с такой политикой, и с такой элитой.
Следствие номер четыре, последнее:
Сталин своей деятельностью доказал то, что потом (только сейчас, в 21-м веке!) подхватили на Западе – ставка на супертехнологии –пустышка, если не подкреплена вполне конкретными социальными и орг- технологиями. Он создал то, что на Западе ныне носит гордое название «прожект-менеджмент». Но применил он эту оргтехнологию, не на уровне одного предприятия, а на уровне всей страны. И именно эта система стала той «ракетой» что вынесла нас к звёздам.
Отсюда и результат.
А кто до сих пор гундит про разные там «допинги» при «сталинизме», просто малограмотный осёл!
Богатырёв Александр
Комментарии, как обычно, намного интереснее читать, чем статью. Опять тема стандартная в комментариях, что репрессии, миллионы погибших и т. п. Людям про Фому, а у них про Ерему мозги заточены.
ноя. 25, 2009 // 18:02 | Комментарии (0)
![[rss]](images/rss.gif)
